Когда, наконец, он предстал перед ними, Эмма была поражена. Бесспорно, это одна из лучших работ Саймона. Вокруг сидящей Мадонны мягко развевались голубые одежды. С легкой улыбкой Моны Лизы она смотрела на темноволосого младенца, которого бережно и нежно держала на руках. Мадонна была прекрасна, но это была не классическая красота. Доброта и кротость в ее лице, столь очевидная любовь к рожденному ею ребенку, придавали ей особую неповторимость. Саймону удалось запечатлеть ту самую улыбку, с которой молодая мать взирает на свое новорожденное дитя, и которая преображает даже самое обычное лицо, заставляя его сиять.

- Боже мой, Саймон. Она великолепна, - выдохнул Макс за ее спиной.

- Спасибо, - ответил Саймон, даже не взглянув на витраж - его глаза были прикованы к Бэкки. Она не отрываясь, с чем-то сродни благоговейному трепету, смотрела на Мадонну. - Бэкки?

Бэкки перевела взгляд с Мадонны на него. То благоговение, которое было написано у нее на лице, казалось, ошеломило Саймона, заставив его судорожно вздохнуть.

Эмма почувствовала, что Макс за ее спиной слегка пошевелился. Когда же он положил руку ей на бедро, она чуть из кожи не выпрыгнула.

- Прекрасно! - захлопала в ладоши Эмма, подальше отодвигаясь от опасного жара мужчины, стоящего рядом, и подошла к священнику. Неудивительно, что Бэкки, придя в себя, тоже отказалась встречаться глазами с Саймоном.

- Что вы думаете об этом, преподобный отец? - произнесла она тоном заправского продавца, на этот раз не стесняясь использовать его перед посетителями.

Медленная улыбка, расцветающая на лице преподобного, была тем самым ответом, которого она ждала.

Дьявол! подумал Макс, наблюдая в действии маленькую динамо-машину, которую напоминала ему Эмма. Какого черта мне было не притормозить здесь пораньше? Да, это правда, он был занят налаживанием своей практики, но не думайте, что он не нашел бы времени, чтобы заскочить на минутку. Будьте уверены.