Никто, кроме него, никогда не увидит ее в любовной агонии.

Максу хотелось открыть дверь, уложить ее на сиденье и раздеть. Хотелось вонзиться в нее так глубоко, чтобы она почувствовала его вкус у себя в горле. Хотелось пометить ее своим запахом, своим семенем, зубами - хотелось так невыносимо, что его даже трясло.

Они были на оживленной улице, около популярного ресторана, и он не мог сделать ничего из того, что так сильно хотел, кроме…

С животным рыком он оторвался от ее губ и припал к шее.

- Макс, - прошептала она своим мягким, хрипловатым голосом.

Он взасос целовал то чувствительное местечко, где шея соединяется с плечом, пока она не затихла в его руках. Эмма уткнулась лицом в его плечо и тяжело дышала. Очень нежно, чтобы подготовить ее, он провел зубами по ее шее. Одной рукой он подхватил ее за попку, наслаждаясь приятными округлостями. Другой - крепко прижал ее к себе, железной хваткой удерживая за спину. Ему пришлось сосредоточиться, чтобы не выпустить когти и не начать мять ее, как это делают кошки. Макс раздвинул коленом ее ноги, и маленькая всадница оседлала его бедро. С громким урчанием он вонзил в нее зубы и ввел в ранку свой фермент, который изменит ее и навсегда отметит как его пару. Эмма закричала, ее крик приглушила его рубашка. Почувствовав ее содрогания, он понял: эффект от его укуса, соединяющего их сущности, довел ее до оргазма.

Он погладил небольшую ранку и ничуть не удивился тому, что она уже почти затянулась. Он поставил на ней метку, довел до оргазма, и его собственные потребности отступили на второй план. Она была его.