Завершая последние приготовления к открытию персональной выставки Питера Джордана, София в элегантном деловом костюме расхаживала по галерее и осматривала пристрастным взглядом экспозицию, мысленно радуясь, что все задуманное получилось.

Вскоре зал стал стремительно заполняться. Девушка с замиранием сердца наблюдала за людьми, неторопливо разглядывающими полотна Питера Джордана. Она видела на их лицах интерес и восхищение и безмолвно благодарила за это Бога.

Убедившись, что все идет своим чередом, София отправилась в большой и элегантный кабинет своего патрона. Кроме Дэйвида, она застала там Джоанну – другую сотрудницу галереи. Та разговаривала с парижским гостем, коллекционером и известным критиком. На балконе стояла неизвестная изысканно одетая женщина, чьего лица София видеть не могла. Поскольку все были заняты, она вернулась в выставочный зал…

– Простите, – послышался за ее спиной низкий женский голос. – Не могли бы вы мне помочь?

София обернулась и увидела ту самую даму, которая несколько минут назад стояла на балконе кабинета Дэйвида.

Это была настоящая красавица с нежной кремовой кожей, большими черными глазами под густыми бархатными ресницами. Ее фигура показалась Софии безупречной. А на пальце сияло восхитительное обручальное кольцо с большим бриллиантом.

– Я бы хотела узнать поподробнее об этой картине и ее авторе, – журчал мелодичный голос.

– Прошу вас вернуть картину на место, – вспыхнула София, увидев в ее руках тот самый портрет девушки в голубом, который так любила миссис Калдвелл.

– Я маркиза д'Орсини… – гордо представилась женщина.

– Трогать экспонаты не разрешается, – настаивала София.

– Я хочу ее купить, – сказала маркиза д'Орсини капризным тоном.

– Не продается.

– Это не музей, а галерея, – парировала иностранка. – Галереи для того и существуют, чтобы торговать картинами, не так ли?