София любила этот портрет особо. С детских лет она выделяла его из огромного числа отцовских работ, пока однажды он не стал ее безраздельной собственностью. Отец, видя интерес дочери именно к этому полотну, подарил ей портрет в день ее шестнадцатилетия. Она смотрела на эту картину как на мечту, которая никогда не обретет своего воплощения.

София Джордан решила повесить портрет обратно. Она не готова была расстаться с ним даже на короткий период.

Сам Питер Джордан не имел привычки превозносить собственный талант. Живопись служила ему отдушиной. Отец Софии с удовольствием занимался этим, но не кичился своими достижениями. Он всегда стеснялся своего дилетантизма, поэтому и отказывал Дэйвиду Рентону, предлагающему организовать его персональную выставку или хотя бы вывесить пару полотен в постоянной экспозиции галереи.

Собрав все работы своего отца, София приступила к составлению каталога и аннотаций. Момент открытия выставки приближался, и каждый вечер она уходила домой не раньше половины седьмого вечера – для того, чтобы пройтись по маленьким магазинчикам и затем уединиться в пустой квартире.

Поэтому приглашение миссис Калдвелл пришлось очень кстати в вечер пятницы. Пронзительный ветер трепал ее непослушные волосы, один чулок пустил стрелку. София лавировала в людной толпе, перепрыгивая через лужи, спешила перебежать через дорогу с тяжелой сумкой наперевес.

В ближайшем к дому магазине София выстояла длинную очередь к кассе, про себя возмущаясь нерасторопностью покупателей и кассирши. Она бы никогда сюда не завернула, если бы не заказ миссис Калдвелл, которая покупала корм и молоко для трех своих кошек только в этом магазине.

Стоя в хвосте длинной очереди, София перекладывала тяжелую сумку из одной руки в другую. Полиэтиленовые ручки резали ладонь. Руки девушки очень быстро онемели. В довершение мучений сумка надорвалась от тяжести и содержимое ее рухнуло к ногам стоящего за Софией человека.