— Но зато я не могу представить себя в качестве чьей-либо собственности, — с негодованием заявила она. — Сэр, я еще раз прошу вас проводить меня к выходу, если вы, конечно, знаете дорогу.

— Что ж, с удовольствием выполню вашу просьбу. — Он галантно поклонился, а в зеленых глазах появился коварный блеск. — Но с двумя условиями.

Криста вздернула подбородок и молча ждала продолжения.

— Первое условие: я очень хотел бы, чтобы вы называли меня Марком. Это имя, данное мне матерью, и в Англии я пользуюсь им. — Криста неуверенно кивнула, решив, что особого вреда в том не будет, ведь вряд ли она еще когда-нибудь встретится с этим самонадеянным красавцем. — А второе условие, — продолжал Марк, таинственно понизив голос, — ваш поцелуй в награду за труды. — Тут он шагнул к ней, и Криста невольно отпрянула.

— Сэр, ваша просьба чудовищна, — еле смогла вымолвить она. — Обращаться к незнакомому человеку по имени само по себе достаточно неприлично, но позволить ему… — Слова замерли у нее на устах, потому что Марк, не обращая внимания на протесты, обнял ее и прижал к себе.

У Кристы перехватило дыхание от гнева, но по всему ее телу пробежала чувственная дрожь. А его тело мгновенно ответило на ее близость, и, ощутив этот ответ, Криста вспыхнула до корней волос. Но с губ ее снова не сорвалось ни звука, потому что он алчущим ртом вдохнул готовое прозвучать слово вместе с ее дыханием.

Этот поцелуй не шел ни в какое сравнение с тем, что ей когда-либо доводилось испытывать, и, конечно, не имел ничего общего с невинными поцелуями Брайана. В объятиях Марка ее сознание исчезло, унесенное бурным потоком чувственности, она инстинктивно прижималась к нему, и ее тело словно пыталось влиться в его мускулистое тело — так расплавленный металл принимает форму изложницы. Она чувствовала, как его губы завладели ее губами, а язык касается ее языка, и все в ней содрогалось, будто он касался обнаженных нервов.