— Я вас всех!.. Как Курамисова!.. — Пошатываясь, он вошел в складское помещение и замер.

За столом сидели люди. Двое. Покупатель, с которым прапорщик встречался пару недель назад, и какой-то худой тип с неприятным угрюмым лицом. Готовое сорваться с губ ругательство умерло, не родившись. Прапорщик Дудашкин лишь безмолвно открыл и закрыл рот. Пальцы его машинально поползли по медным округлым пуговицам, проверяя степень беспорядка. Впрочем, если не блевал, значит, порядок. Дудашкин несколько взбодрился.

— Не суетись, — сказал тот, что сидел ближе. — Закрой дверь и присаживайся.

Послушно выполнив указание, прапорщик приблизился к столу, косо окинув взглядом следы недавнего пиршества, рухнул на скрипнувший табурет. Хмель стремительно улетучивался.

— Как вы сюда пробрались? Тут жа это… Как его… Охрана!

— Охрана твоя в карты режется. А на вышке пусто.

— Так это… Здесь жа войсковая часть, елы-па-лы!.. — Дудашкин мутно посмотрел на угрюмолицего. — А это кто? Я его где-то видел. Эй, в натуре!.. Мы жа без посторонних договаривались! Кого привел?

— Он нам не помешает. Наоборот. Ты приготовил то, о чем тебя просили?

— Я? — Прапорщик лихорадочно соображал, пинками выгоняя из черепной коробки последние остатки хмеля. — А ты? Ты тоже вроде кое-что обещал.

— Помню, генерал, помню.

На стол поверх хлебного крошева плюхнулись три пачки. Рука Дудашкина сама собой поползла к деньгам.

— Бери, бери… Где машина?

Прапорщик словно и не услышал вопроса. Скрючившись на стуле, шевелил губами, пересчитывая купюры. Нет ничего хуже, чем вести дела на пьяную голову.

Разум подсказывал выставить гостей вон, но они принесли живую «капусту», и это все меняло. Выдернув наугад несколько тысячерублевок, он помял их в опытных пальцах и, прищурившись, проглядел на просвет.

— Так что у нас с машиной?