— Да. Я хочу работать!

— Это дело рук твоей матери! Я не должен был позволять ей увозить тебя из страны.

Кира прикусила язык. Родители так и не нашли общий язык в вопросе о том, как нужно воспитывать дочь.

— Брак — это честь, — продолжал ее отец. — А удачный брак — честь для всех нас.

— У меня нет желания выходить замуж, — повторила Кира.

— Но я хочу этого. Ты — мое единственное дитя. Ты — мое будущее. — Нет.

Ее отец издал звук, полный негодования и гнева.

— Не позорь меня, Кира аль-Иссидри! Не позорь свою семью!

Понимая эмоции своего отца, она все же ничего не могла поделать. Она никогда не сможет стать такой, кем он хотел бы ее видеть.

Взглянув на часы, Кира поняла, что уже поздно.

— Мне нужно идти. Я могу опоздать на работу…

— Работу? Какая работа по воскресеньям?!

Еще одна вещь, которой отец не знал… Он даже не подозревал, какой была на самом деле его дочь.

— Я танцую.

Снова неодобрительное молчание. Он никогда не поощрял ее занятий балетом.

Его дочь не должна носить пачку и трико на людях.

Его дочь не должен касаться — пусть даже в танце — представитель противоположного пола.

А ее мать, такая непокорная и смелая, умерла.

Но именно мама, неисправимая бунтовщица, заставила Киру прекратить заниматься танцами.

Ты не должна сопротивляться отцу. Он не похож на нас. Он может сделать все, что угодно, если его спровоцировать…

После восьми лет ежедневных занятий в балетной школе, которые она обожала, ей пришлось отказаться от них.

— Я думал, ты бросила танцы, — медленно произнес Омар аль-Иссидри.

— Так я и сделала, — спокойно ответила Кира. Тогда это просто разбило ей сердце. — Мне нужно идти, — добавила она, твердо зная: что бы ни сказал сейчас отец, это не изменит ее решения. В Америке Кира нашла свой мир и уже не вернется на родину.