— Возьми, — произнес он. У девушки сжалось горло. — Я не могу…

Как только Кира открыла рот, пытаясь возразить, долька апельсина оказалась у нее во рту. Кира сжала зубы, и из уголка губ потек сладкий сок. Она покраснела еще сильнее.

Кален внезапно наклонился вперед, поцеловал уголок рта и кончиком языка слизнул сок с ее губ.

Все внутри Киры словно взорвалось. Горячее желание пронзило ее тело.

— Ты пугаешь меня, — выдавила девушка, отстранившись.

— Ты сама себя пугаешь, laeela, — он отделил еще одну дольку апельсина.

Кира никогда еще в жизни никого так не боялась. Она уставилась на его пальцы, следя, как они обхватывают половинку апельсина, а затем протягивают ей еще кусочек.

— А зачем мне себя пугать?

— Потому что ты хочешь чувствовать себя совершенно спокойной. Но в физическом желании нет ничего спокойного.

— Я говорю с тобой не о вожделении.

— На самом деле, именно об этом. Ты боишься того, что сама чувствуешь, — констатировал Кален Нури. — Ты боишься нашего влечения.

— Я не боюсь тебя.

— Ты боишься того, что я бы сделал с тобой, если бы мы остались наедине.

— Ты бы ничего не сделал.

— О, я бы сделал все.

Кровь побежала по ее венам, словно головокружительный поток. Кален был прав. Она его хотела. И боялась самой себя. Для первого опыта подобных отношений ей нужен был кто-нибудь другой. Менее требовательный и высокомерный.

— Пожалуйста, шейх Нури…

— Пожалуйста, Кален.

Ее лицо горело, и даже губы стали мягкими, чувственными.

— Ты не должен говорить мне такие вещи, Кален.

— Почему, Кира?

Он должен понимать, что делает с ней, должен знать, что ее тело напряжено от желания.

Вся жизнь прожита с этим чувством, на которое не было ответа.

Она рискнула всем, чтобы увидеть его на той вечеринке, рискнула гневом отца, позором, который на нее могло навлечь посещение вечеринки для взрослых.