— Ты совершенно не умеешь расслабляться, — произнес Кален, взглянув на Киру.

— Я расслабилась.

Он улыбнулся.

— Ну да, как большая киска, попавшая в клетку.

— Ты проводишь много времени с большими кисками?

Черная бровь приподнялась.

— Твой отец ничего о тебе не знает, верно?

— К чему ты клонишь?

— Ты совершенно не похожа на традиционную бараканскую женщину, а твоему жениху нужна именно такая невеста. Ты знакома со своим женихом?

— Он мне не жених…

— Значит, выбранный твоим отцом претендент на твою руку.

— И не претендент. Я никогда не давала согласия на этот брак.

— А твое согласие и не требуется, если отец дает обещание.

Кира ничего не ответила. Кален был прав. В Бараке отец мог преспокойно выдать ее замуж против ее воли.

— Твой отец не знает, что ты работаешь в группе поддержки? — настойчиво продолжал Кален.

Разумеется, отец об этом не знал. Иначе он бы давно посадил Киру под замок.

— Нет.

— Если об этом узнает твой жених, он оторвет Омару аль-Иссидри голову.

— Надеюсь, он об этом не узнает.

— Надейся. Ты ведь знаешь, что работа в американской футбольной команде — позор для твоего отца?

— Его это не касается. Меня учили танцевать. Я люблю эту работу, и если я кому-то и бросила вызов, то уж точно не отцу. Скорее матери. Доволен?

Кален нахмурился.

— Нет.

— Я провела всю жизнь меж двух огней. Я не англичанка и не бараканка. По мнению моей матери, мне не хватало интеллигентности. А по мнению отца, — верности традициям. Иногда я и сама не знаю, кто я и чего от меня ждут.

— И поэтому ты поехала в Даллас и устроилась работать в группе поддержки?

— Почему бы и нет? Они меня приняли. Я им понравилась. — Кира выглянула в окно и заметила, что они приближаются к Нью-Бонд-стрит, где располагались дорогие магазины. — Я поехала в Америку, чтобы найти себя. В Англии или Бараке я чувствовала себя полным ничтожеством.