В довершение всего, те места, где Альдо обычно бросал якорь в Париже, на этот раз оказались для него недоступными. Его лучший друг Адальбер Видаль-Пеликорн, археолог и ученый, чьи ловкие пальцы оказали такую бесценную помощь во время охоты за камнями, пропавшими с пекторали Великого Первосвященника, а потом – за священными изумрудами пророка Илии, только что отбыл в Египет.

– Уехал в Асуан, чтобы встретиться с коллегой, который пригласил его по поводу... по поводу одной недавней находки, – объяснил Теобальд, верный слуга и повар Адальбера, в отсутствие последнего исполнявший обязанности сторожевого пса.

– Коллега? – недоверчиво переспросил Морозини. – Странно... это что-то новенькое. В его профессии коллега коллегу скорее прирежет, чем поделится стоящей находкой!

– Князь, я могу вам сказать только то, что знаю сам! – ответил задетый за живое Теобальд. – Хотя полностью разделяю ваше мнение! – подумав, добавил он.

Поняв, что больше здесь ничего не выведать, Морозини обошел кругом парк Монсо и направился на улицу Альфреда де Виньи, к маркизе де Соммьер – любимой «тетушке Амелии» – в надежде остановиться там, как делал почти всегда, но и тут оказалось, что птичка упорхнула из клетки. Более того, даже Сиприен, обветшалый дворецкий, и тот куда-то исчез на весь день. Что же касается самой госпожи маркизы и мадемуазель Мари-Анжелины, то, как выразился Люсьен, привратник, «им пришлось продлить свое пребывание в Ницце. И все из-за того, что в последние дни у нас стоит очень плохая погода...»

Погода и в самом деле ничем не радовала.