Были еще и карточные долги. Фред брал взаймы у приятеля, продавшего долговые расписки Тому. Еще один приятель поступил так же. В конце концов, Фред обнаружил, что должен приличную сумму своему злейшему врагу.

Еще до ссоры в клубе он называл Тома причиной своих бед в таких выражениях, что Эстер в дрожь бросало. Он не сомневался, что именно Том стал причиной его падения, и научил свою дочь бояться и ненавидеть его.

Воспоминания Эстер об отце ограничивались годами жизни в колонии. Она почти забыла, каким он был до переезда в Сидней. Очень смутно ей вспоминался большой, веселый мужчина, который был по-своему добр к ней, хотя его истинная любовь была всегда обращена на ее брата.

А мать? Казалось, ее и вовсе не было. Одного лишь взгляда, брошенного ею на Сидней, оказалось достаточно, чтобы заболеть от горя и вскоре угаснуть.

Честно говоря, город, в который они прибыли почти восемь лет назад после долгого и изнурительного плавания, очень мало напоминал сегодняшний Сидней. Большинство домов в нем были деревянными лачугами; мать воспринимала его как пустыню, полную каторжников, странных животных и дикарей, особенно в сравнении с их прошлой жизнью в прекрасном загородном доме в Кенте.

Эстер написала письмо своему дяде, сэру Джону Сэвиллю, сообщив ему о смерти родителей, но ответа так и не дождалась. Очевидно, сэру Джону нет дела до своей племянницы. Ей суждено провести остаток жизни в Сиднее… но какой жизни? Что ей делать, когда окончатся последние деньги?

Девушку бросило в дрожь. Эстер знала, что если она не получит место учительницы, выход останется только один: идти на панель и продавать то единственное, что у нее есть, — свое тело.

Но сколько ей за это заплатят? Эстер не питала иллюзий насчет своей дальнейшей судьбы. Обладая столь невзрачной внешностью, она сумеет получить лишь жалкие гроши от солдат, слишком долго не знавших женщин. Если только мадам Феба не согласится взять ее в бордель.