Единственная в своем роде, неповторимая жемчужина. Как Ханна Макгэрри. Мысль о ней вновь посетила Арчера, но, к счастью, не задержалась, быстро сменившись другими.

– Сколько вы за нее хотите? – неожиданно спросил он, удивив себя не меньше, чем Тэдди.

– А сколько вы предложите?

– Видимо, не так много, как вам хотелось бы. Этой жемчужине нельзя подобрать пару, следовательно, она не годится для ювелирных украшений. Может, одна из моих сестер, Фэйт, сумела бы сделать для нее интересную оправу, превратив жемчужину в брошь или кулон, но тогда ценилось бы мастерство ювелира, и я заплатил бы Фэйт, а не вам.

Тэдди не смог возразить. Конечно, жемчуг выращивают давно, однако для этого по-прежнему требуются жемчужницы, что осложняет дело. Подбор жемчужин для ожерелья можно сравнить с выбором из тысячи рыжеволосых людей девятнадцати неотличимых друг от друга. Но даже в случае удачи полного сходства гарантировать невозможно.

– Из нее получилось бы кольцо, – сказал после минутного колебания Тэдди.

– В принципе да. Хотя немногие решились бы потратить тысячи долларов на кольцо, если центральная его часть (между прочим, самая ценная) может быть непоправимо испорчена одним неловким движением руки.

Гаваец что-то проворчал.

– Конечно, ваша жемчужина довольно большая, но все же не настолько, чтобы заинтересовать богатых коллекционеров или музеи. Полагаю, у них уже есть черные жемчужины, и даже большего размера. Круглые черные жемчужины.

– Верно. А вы когда-нибудь видели жемчужину хотя бы приблизительно такого цвета? Она словно черный опал!

Арчер видел одну, которая затмила бы не только эту, но и большую часть других, существующих на Земле.

– Да, она, несомненно, высшего сорта. Какому-нибудь коллекционеру необычных жемчужин…

– Как вы.

– …эта пришлась бы по душе. Он заплатил бы около трех тысяч американских долларов.

– Три? Двадцать!