Однако она хорошо понимала, что отец пока еще не дал ей разрешения на эту поездку: в его глазах читалась тревога.

– Почему тебя беспокоит Гонконг? – тихо спросила она. – Там есть что-то, чего я не знаю?

Да, в Гонконге было нечто, чего не знал никто, и о чем не догадывались ни его дочь, ни его родители и родственники жены. Для них Гонконг был просто городом, где Гарретт был в то время, когда их души были в смятении, и они нуждались в нем сильнее всего.

Для Гарретта Уитакера Гонконг был потерянным раем.

– Ты ведь был в Гонконге, папа?

– Да, однажды, очень давно и очень недолго.

– И?

– И это было прекрасно, Алисон. Это было волшебное время.

– Тогда, если я поеду туда, ты ведь не будешь возражать?

Ему будет не хватать ее, он будет волноваться за нее, но разве может он сказать «нет»? Гонконг – город, где он провел самую счастливую неделю в своей жизни.

– Да. Конечно, я не против.

– И ты приедешь ко мне?

– Посмотрим, – неопределенно ответил он.

И прежде чем снова устремить глаза к горизонту, он улыбнулся ей и тихо добавил: – Надеюсь.

Гарретт не мог обещать дочери, что навестит ее в Гонконге… потому что однажды уже давал одно обещание, любовное обещание Джулиане.

Джулиана… единственная женщина, которую он когда-либо любил.

Джулиана… мать другой его дочери, сводной сестры Алисон; дитя любви, оставшееся далеко позади, брошенное в далеком прошлом.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Гавань Абердин

Остров Гонконг

Июнь 1960 г.

Тогда еще ее не звали Джулианой Гуань, она не говорила на безупречном английском и вообще не чувствовала себя уверенно на суше. Тогда, в тринадцать лет, у нее было китайское имя, означающее «Спокойное море», а говорила она только на кантонском диалекте и редко ходила по твердой земле.