– Но никогда нельзя предвидеть или полностью подготовиться к стихийному бедствию, – спокойно заметил Дуглас Уитакер. – Кроме того, Алисон, а как с политическими тайфунами? Ты забыла о событиях на площади Тяньаньмынь?

– Я это отлично помню, как и всякий, кто живет в Гонконге. Эта территория не перейдет под юрисдикцию Китая вплоть до девяносто седьмого года, а пока губернатор Паттен усиленно работает над тем, чтобы сделать демократические институты незыблемыми, чтобы и после передачи КНР Гонконг продолжал процветать.

Дуглас поднял бровь и не смог сдержать улыбки от гордости – его внучка хорошо подготовила домашнее задание.

– Однако, – мягко возразил он, – нет никаких гарантий успеха.

– Нет, конечно, – согласилась Алисон.

То же самое говорил ей и Джеймс Дрейк. Несмотря на Договор о присоединении, будущее Гонконга слишком неопределенно. Удар может оказаться слишком сокрушительным, вот почему так важен его «Нефритовый дворец». Отель мог бы стать олицетворением той гармонии, которую являет собой Гонконг, этот невероятный и потрясающий плод соединения Востока и Запада, загадочного дракона и величественного льва. И фотографии Алисон тоже должны превратиться в символы, в свидетельства истории. Но пока Гонконгу ничего не угрожает, и многие считают его самым восхитительным и космополитичным городом планеты.

– Это слишком далеко, – сказала Полин тоном, который говорил об окончательности ее вердикта.

Алисон хорошо были известны все параметры, характеризующие расстояние между Далласом и Гонконгом, – восемь тысяч триста миль по воздуху, четырнадцать часов (плюс один день) по часовым поясам, и – что самое примечательное – всего несколько секунд по телефону, причем слышимость изумительная, словно вы переговариваетесь через комнату.