Ей уже исполнилось двадцать восемь, пора обзаводиться семьей. Но личный опыт, а, еще в большей степени чужие семейные дрязги, которыми приходилось ежедневно заниматься, отнюдь не побуждали Дороти Ламбер связывать себя ко многому обязывающими взаимными узами.

Вот и сейчас перед ней на столе лежало очередное свидетельство катастрофы между мужем и женой, прожившими вместе больше семи лет. Она вчитывалась в их брачный контракт, а сама размышляла о том, что бумага, скрепленная гербовыми печатями и подписями, вовсе не гарантирует счастья, а упрощает лишь возможность более или менее справедливо поделить осколки, оставшиеся от безоблачной когда-то жизни. Грустно…

Сколько таких дел Дороти перелопатила, и всегда ее не покидало ощущение непрочности отношений между мужчиной и женщиной. Несомненно, и этих людей соединяла когда-то любовь. Да видно, одной любви мало. Пожалуй, Дороти больше стала верить не в само чувство, а в то, что зовется судьбой, предназначением, определенным свыше.

Но что ей пошлет судьба?… Дороти знала – ни предугадывать ее, ни рассчитывать на нее всерьез нельзя, и все-таки надеялась: в один прекрасный день она встретит своего суженого. И тогда неважно, каким он окажется, хоть самим дьяволом… Или не встретит никогда. Скорее, так и будет: чем она лучше сотен и сотен других женщин?…

Во всяком случае, ни прошедшие годы, ни завтрашний день не сулили ей ничего обещающего. Что ж, так ей было даже спокойней.

1

Если бы Дороти не испытывала такую усталость к концу долгого и тяжелого рабочего дня, имя Эдди Брасса несомненно насторожило бы ее. Однако к началу седьмого, когда голова уже порядком отупела от перенапряжения, она и собственную фамилию вспомнила бы с трудом, не то что постороннего человека, требовавшего сейчас немедленной аудиенции.