- Свистун ни на кого тебе не жаловался?

- Нет. Мы с ним о его делах вообще не говорили.

- Кого-то из его друзей знала?

- Кроме Миши Пухнаря - никого.

- Кто этот Пухнарь?

- Нормальный мужик. Полный такой, добродушный. Виктор говорил, что тот его друг детства. Он как-то даже ко мне с ним приходил.

- Как его фамилия?

- Я считала, что Пухнарь - это и есть фамилия.

- Да нет, это скорее всего, кличка. А чем он занимается?

- Понятия не имею.

- Кстати, а чем занимался Свистунов?

- Так ведь он шулер.

- А больше ничем?

- Я не знаю.

- Скажи, Люда, а эти двое никак друг друга не называли?

- Тот, что поменьше, когда спрашивал, что со мной делать, как-то называл высокого, но я забыла. Как-то интересно.

- Уж не Тугрик ли? - спроосил я на удачу.

- Точно. Тугрик.

Я даже подскочил на стуле.

- Ты ничего не путаешь?!

- Нет-нет. Как сейчас помню, он спросил: "Тугрик, а что с ней будем делать?"

Если все обстоит действительно так, как говорит Людмила, то это убийство можно считать раскрытым. Однако, зная повадки Зеленского, насколько тот был хитер и осторожен, я никак не мог понять: как же после всего, тот оставил в живых такого свидетеля, как Сергунькова? Странно все это, если не сказать больше. Нет, здесь определенно что-то не то. Кто-то будто сознательно выводит нас на Тугрика. Может быть потому и Людмила осталась жива? Может быть. Ничего, разберемся. Из всего этого пока ясно одно - Семен Зеленский на свободе.

- Скажи, Люда, как выглядел нож?

- Обыкновенно. Большой такой.

- Нарисовать сможешь?

- Попробую.

Я дал ей лист бумаги и она нарисовала довольно большое и широкое лезвие. Скорее всего это был охотничий нож.

- А ручка?

- Ручки я не видела.

Я записал показания Сергуньковой. Она прочла их, расписалась. Спросила: