— Прелестный вид, — сказала Кэт.

— Рад, что тебе нравится, — отозвался он с вежливым сарказмом.

Разозлившись на себя и на него за то, как они себя ведут, Кэт стала изучать картину, висевшую на стене кабинета. Это не было обычной абстрактной картиной, призванной оживить мрачный офис. Это была настоящая картина, написанная маслом. На ней была изображена обнаженная женщина, сидящая спиной к художнику и зрителю. Лица не видно. Картина явно написана рукой гения, способного превратить банальную композицию в вечную тайну.

Это, конечно, чистой воды совпадение, но волосы женщины, лежащие на плечах, были того же цвета, что и волосы Кэт, — красно-каштановый оттенок орехового дерева. Когда-то ее волосы тоже были длинными. Теперь у нее короткая стрижка.

Брови Ника слегка приподнялись, в голосе послышалась ирония:

— Мило. Как всегда. Тебе очень идет голубой шелк. Твои глаза приобретают неповторимый оттенок.

Несмотря на скудное содержимое ее гардероба, ей потребовался целый час на то, чтобы выбрать этот костюм. Пытаясь справиться со своими эмоциями, она произнесла:

— Ты тоже элегантен. Как всегда. Как у тебя дела?

— Теперь, после того как тебя увидел, очень хорошо.

Эта ложь вывела ее из себя.

— Не поверю в это ни на минуту.

Ей доставил удовольствие вид смутившегося на мгновение Ника. Но он быстро перешел в атаку:

— А ты как? Наслаждаешься традиционной терапией вдов? Хотя большинству вдов два года, проведенные вдали от света, наверно, показались бы испытанием.

— Вдали от света? — повторила она удивленно. Он оглядел ее фигуру:

— Ты ведь купила этот костюмчик не в Окленде?

— Нет, Глен купил его в Париже.

Слова застряли у нее в горле, но прежде, чем она попыталась что-то объяснить, Ник продолжил:

— Когда ты вернулась в Новую Зеландию?

— В феврале.

Его глаза сузились.