Имоджин прекрасно понимала, что ее брат расчетливо манипулирует королем Вильгельмом, чтобы все было так, как он хочет. Она ни секунды не сомневалась в том, что после четырех лет кровопролитных сражений за Уэльс Роберт получит желанную награду, при условии, что женится на убогой леди Калеке.

В свой последний приезд Роджер связал ей руки, волоком поставил на ноги, обошел, как хищник вокруг добычи, потом остановился за спиной так близко, что она почувствовала его тепло и покрылась мурашками. Он сказал, что игры с ней подходят к концу, победа уже видна. Он хотел, чтобы она знала об этом, знала, кого он выбрал для ее уничтожения, знала, что спасения для нее нет.

Знание, как ей было известно по горькому опыту, – слабое оружие. Например, она всю жизнь знала об угрюмой зависти и ненависти брата, но не могла этому противостоять.

Надо прекратить думать; предаваться воспоминаниям – в своем роде безумие. Она отвернулась к окну и ощутила на лице слабое тепло зимнего солнца. Господи, как же ей хочется жить!

Она вздохнула и поднесла руку ко лбу.

– Мэри, я не могу его остановить. Я знаю его планы, но не представляю, как их можно предотвратить.

– Может быть, это действительно спланировал сам король, как говорит Роджер. – В голосе Мэри слышалась убежденность, которую Имоджин не могла себе позволить. – Может, король и правда решил сыграть злую шутку с Боумонтом.

– Мне не очень хочется быть орудием жестокой шутки, – сухо сказала Имоджин. Она услышала, что Мэри смущенно завозилась, и позволила себе чуть-чуть улыбнуться. Потом ощупью нашла руки дорогой подруги; знакомые, огрубевшие от работы, они приносили успокоение.

Имоджин глубоко вздохнула.

– Мэри, поверь, угроза вполне реальна. В письме Роджера слышится триумф. Он еще на один шаг приблизился к цели и избрал для моего уничтожения Боумонта и короля. Они всего лишь способ и средство, но угроза реальна, не сомневайся, исход неизвестен, так что я еще раз прошу тебя покинуть этот проклятый дом.