Долгие годы нелегкого опыта научили Роберта, что ничто в подлунном мире ни на дюйм не сдвинет Мэтью, пока сварливый старик сам этого не захочет. Если он назвался оруженосцем, это еще не значит, что будет выполнять любые приказы.

Что вполне логично с позиции следования своим интересам, с кривой усмешкой подумал Роберт.

Это случилось в сражении, где Роберт впервые участвовал как рыцарь: его сбросили с коня, он приготовился к неминуемой смерти и тут услышал вопль с небес: это Мэтью спрыгнул с дерева на воина, который уже замахнулся для последнего удара. До конца кровавой битвы они сражались спина к спине, пока не последовал приказ отступить.

Оказавшись в безопасности, Роберт неуклюже попытался поблагодарить Мэтью за своевременное вмешательтетво, но тот сказал, глядя ему в глаза:

– Может, Господь Бог и сам заботится о тупицах, но Он явно вручил мне тебя для более пристального наблюдения.

Так Мэтью стал его оруженосцем и с тех пор неотлучно следует за своим господином. Роберт видел в их связи какое-то противоречивое благодеяние: с одной стороны, во всей Англии не найдется более верного оруженосца, с другой – Мэтью обращается с ним как с непутевым, но довольно послушным сыном. Со временем Роберт понял, когда слушать старика, а когда – нет. Сейчас, например, можно было игнорировать его стенания, считая их упражнениями в сварливости.

К тому же у Роберта были более важные темы для размышлений.

Он погладил Даггера по седеющей гриве. Роберта беспокоило, как старый конь перенесет долгую зимнюю поездку по бездорожью, но тот держался хорошо. Однако неплохо было бы поскорее закончить путь – хотя бы ради старого друга.

Конец поездки… Роберт понимал, что должен радоваться, ведь его ждут исполнение желаний, награда за долгий тяжкий труд. Но если бы все было так просто! Роберт вздохнул.

Все было просто, пока он строил планы, ведь ему нужно только одно – земля, то, что у него не смогут отнять превратности войны. Может, он и пришел в этот мир ни с чем, но уйдет не таким, черт побери!