Эстрелла хотела этого жара, этой силы. Ее переполняло желание. Ей хотелось все больше и больше этих диких и пьянящих ощущений, от которых кружилась голова.

Она страстно желала, чтобы Рамон целовал ее, прикасался к ней. Чтобы его пальцы нежно ласкали ей грудь. Тихий стон сорвался с ее губ.

Внезапно, будто тень пробежала по лицу Рамона. Он замер и пристально посмотрел ей в глаза.

И этот стальной пристальный взгляд буквально прожег ее. Эстрелла почувствовала резкий шок, падение с головокружительных высот страсти в холодную реальность. То, как сейчас смотрел на нее Рамон, было очень далеко от взгляда любящего человека. Она попыталась спрятать свою растерянность под маской полного безразличия, но вряд ли это у нее получилось.

— Матерь Божья, — выдохнул Рамон.

Он тоже пытался собраться с мыслями, смутно осознавая реальность сквозь туман сексуальных фантазий и острого желания. Он был растерян и потрясен той дикой и неконтролируемой страстью, которая внезапно возникла между ними.

Внезапно, но не неожиданно. Рамон мечтал об этом с того самого момента, как сеньорита Медрано вошла в комнату.

Он хотел эту женщину. И просто не устоял перед желанием поцеловать ее.

Но Рамон Дарио совершенно не ожидал ответного поцелуя от Эстреллы. Он думал, что целовать ее — это все равно, что целовать холодную кирпичную стену.

Вместо этого в его руках оказался настоящий огонь. Она зажглась, как фейерверк, как молния. И он сразу потерял контроль над собой. Он не знал, где находится, и не понимал, кто он. Все его существо было сконцентрировано на одном желании: он хотел эту женщину. Все его чувства кричали о желании обладать ею. Никогда еще он не испытывал такой страсти. Еще секунда и он сорвал бы с нее одежду, бросил на пол и отдался желаниям своего изголодавшегося по любви тела.

Только стон Эстреллы вернул Рамона в реальность, напомнив ему, кто он и где находится. Как будто что-то стукнуло его по голове, заставив оторваться от ее губ. И теперь он отчаянно пытался вернуть контроль над своими чувствами.