— Но он встречается с Джен уже лет пять, они живут вместе, у них общая квартира. Ты не можешь утверждать, будто это полнейшая неожиданность, — убеждает меня Крейг. Он пьет кофе, заявив, что еще слишком рано для алкоголя.

— Знаю, приятель, но жениться? Это уж слишком.

— Ты тоже женился.

— Верно, и ему определенно следовало бы поучиться на моих ошибках. Не стоило взваливать на себя подобные обязательства — это такое ярмо. У Джен красивые ножки и все такое прочее, но жениться на ней! Не вижу смысла в том, чтобы идти до конца.

— Я так и думал, что ты не увидишь смысла, — бросает Крейг, и мне не нравится его тон, в нем звучит сострадание. Задница! Хоть и друг, но задница. А Крейг тем временем продолжает: — В любом случае он женится на ней через десять недель, так не пора ли нам прекратить высказывать наигранное удивление и публично горевать, а обратить все внимание на организацию холостяцкой вечеринки? В конце концов, мы именно для этого и встретились.

— Хорошо, — соглашаюсь я, — как только возьму еще одну кружку. На этот раз ты тоже выпьешь?

Когда я вернулся от стойки бара, Крейг уже превратил паб в некое подобие военного штаба, каким мы его видели в старых черно-белых фильмах. Он достал и развернул лист с именами приглашенных, где значились почтовые и электронные адреса и контактные телефоны (мобильные, рабочие, домашние). Он составил список предполагаемых мест, где можно провести вечеринку, и заполнил еще один лист, где предлагал план развлечений. Я обратил внимание на то, что многие предполагаемые места были вычеркнуты. Рассерженные красные буквы словно кричали: «СЛИШКОМ ПОЗДНО!» Эти слова, казалось, обрели свою собственную жизнь и громко обвиняли меня. Большие красные буквы способны вызвать панику, когда становятся все крупнее и сопровождаются все большим количеством восклицательных знаков по мере того, как ты просматриваешь лист. Понятно, почему Крейга взяли в команду.