Эти солдаты были последними, кто видел чашу. Об этом они писали перед смертью, и в их словах были гордость и боль. Мы первыми вошли в бункер после того, как в прошлом году разобрали завалы. Реликварий был пуст, а это значит, что чаша могла исчезнуть из подземелья только в апреле сорок пятого, во время штурма Кенигсберга. Вероятнее всего, она была перенесена в «блиндаж Ляша», где располагался штаб немецкого гарнизона. Там, кстати, и была подписана капитуляция.

Сашка пошарила фонариком по стенам из отсыревшего кирпича.

– Нет, нет, стена с надписями уничтожена, в этой части подвала недавно прогремел взрыв, кому-то не дают покоя древние подземелья… – остановил ее Сенешаль. – Я полагаю, что эта последняя война имела два трофея, о которых не принято упоминать в списке военных репараций. Один из них – Копье Судьбы. Оно было чудом обнаружено союзниками и ныне находится в музее Хофбург в Вене, хотя есть подозрения, что так называемое «копье Лонгина» – фальшивка, подложенная за музейные стекла. Где находится истинное копье, пока неизвестно. Другой трофей по праву должен принадлежать победившей России, но, боюсь, найти его будет не легче, чем легендарную Янтарную комнату.

– Что это? – из-под лапы правого сфинкса Сашка вынула полуистлевший листок.

Лучи фонариков скрестились на ее руке; в узкой лодочке девичьей ладони лежала картонка с рисунком. Обугленные края осыпались от прикосновения. Гравировка карты выцвела и побурела, но изображение все еще читалось: волшебник в длинной мантии и колпаке со звездами колдовал над чашей, скорее даже церковным потиром на высокой витой ножке. На полях были выведены крючковатые буквы, цифры и астрологические знаки.

Рыцарь-Сенешаль осторожно вынул карту из ее рук.

– Насколько я понимаю, это старинная карта, но не игральная, как можно подумать. Это Таро. Карту потеряли, а может быть, специально оставили здесь, рядом со вскрытым тайником, как приглашение к игре. В любом случае поздравляю вас, Александра.