— Пойдем потанцуем, — предложил он. Ты здесь самая красивая женщина.

Она усмехнулась, и они закружились в танце, что не мешало Клер держать под наблюдением дверь. Танец закончился, и они вернулись к своему столу. Питер сидел на своем месте, а стул его жены пустовал.

— Как там Мелли, с ней все в порядке? — спросил он Клер, как только она подошла к столу.

Клер вздохнула, ей вовсе не хотелось ввязываться в семейную драму.

— Пожалуй, пойду взгляну; не возражаете? — спросила она.

— Буду вам очень признателен, — ответил Питер с очаровательной улыбкой. — Боюсь, что у нее разболелась голова.

Как же, боишься ты, злобствовала про себя Клер, такой муженек почище любой головной боли. Просто удивительно, как эта хрупкая женщина ухитряется справляться с тремя детьми, из которых двое совсем младенцы, да еще терпеть под боком такого мужа — он, похоже, ни в грош ее не ставит и ни в чем не помогает.

По пути Клер завернула в бар и купила большую бутылку бренди.

Мелани все еще сидела в запертой изнутри кабинке. Клер подождала, пока туалет опустеет, и забарабанила в дверь.

— Мелани, это Клер, — негромко объявила она. — Не ночевать же вы тут собрались, вылезайте.

— Не могу, — послышался из кабинки рыдающий голос.

— Выходите, не то подумают, что вам плохо, и пошлют за слесарем, чтобы он взломал дверь, — стращала Клер. — А Питеру это не понравится.

Угроза подействовала мгновенно. Дверь открылась, и Мелани вывалилась наружу.

Лицо у нее было зареванное. Клер усадила ее в кресло.

— Вот, сделайте хороший глоток, — сказала она, поднося к ее рту бренди, — только не говорите мне, что вы не пьете, — это лекарство.

В конце концов ей удалось заставить Мелани отхлебнуть бодрящего напитка. Та отерла лицо и покачала головой.

— Уф, — наконец вымолвила она.