— О, мышки им очень понравятся, — с восхищением сказал Кен, — вы так замечательно их нарисовали.

Он надел очки и стал рассматривать.

— Спасибо вам, — добавил Кен, обстоятельно разглядев картинки, — очень любезно с вашей стороны, такие сувениры требуют большого труда.

— Мне это было приятно, — ответила Клер.

В это время замигала лампочка лифта. Двери открылись, появился Бойд. Он выглядел так же безукоризненно, как и утром, когда отправлялся на службу. Впрочем, он всегда выглядел безукоризненно.

Статный и высокий. Черные волосы свиваются в непослушные кудри. Моложав и полон энтузиазма, за которым нелегко заметить всепоглощающее честолюбие.

Яркие карие глаза лучатся весельем, как будто от жизни Бойд получает сплошные радости. Полноватые губы всегда готовы к широкой улыбке.

Пожалуй, лишь тяжелая нижняя челюсть свидетельствовала о целеустремленности и некоторой властности его характера. Внимательно вглядевшись в его лицо, можно было догадаться об избранном им жизненном пути — наверх. Действительно, благодаря честолюбию и несомненному обаянию Бойд довольно быстро делал карьеру.

— Дорогая, — сказал он, подойдя к Клер.

Он собирался было положить ей руку на плечо, но вместо этого лишь поцеловал ее в щеку и пристально оглядел с ног до головы. Бойду явно не хотелось, чтобы она его подвела перед клиентами.

Клер ничего не ответила ему, все свои чувства постаравшись выразить взглядом.

— Рад, что ты смогла приехать, — сказал он, внутренне торжествуя.

Они попрощались с Кеном и спустились в подземный гараж, где Бойд держал свой «ровер».

— Мы заедем за Пшибыльскими в отель, — сказал он ей по дороге, — а потом двинем в китайский ресторан.

— Они очень старые?

— Не очень, — ответил Бойд, — в районе пятидесяти.

— Старые, — вздохнула Клер. — И о чем прикажешь мне говорить с его женой? У нас же с ней нет ничего общего. И вообще, все это так нелепо.