Она тоже делала свои скромные успехи, подвизаясь в качестве художника-графика в рекламном агентстве. Работы ее признавались удачными, и как раз в то время, когда Бойд получил очередное повышение, она стала работать для более крупной компании.

Именно тогда они смогли внести большую сумму в качестве земельной ренты и сделать первый взнос за приличный городской дом в георгианском стиле в Фулеме, в который и переехали из своей, ставшей тесной для них, квартиры.

Какое-то время жизнь казалась им просто замечательной. Они расширили круг знакомств, много времени отдавая развлечениям. Единственное, что расстраивало тогда Клер, — это частые отлучки Бойда, который много разъезжал по торговым ярмаркам и прочим командировкам.

Клер скучала, когда его не было дома, хотя одиночество ей не грозило — с ней была любимая работа, окружали друзья. Приблизительно через год после вселения в новый дом она стала ощущать смутную тревогу — в ее жизни явно чего-то не хватало. Она долго не могла понять, чего именно, пока ее близкая подруга не родила первого ребенка.

Ощущение пустоты так и не покидало ее с тех пор, наполняя душу тоской.

— Спишь? — тихо спросил Бойд, пробуждая ее от воспоминаний.

Клер встряхнулась и снова уставилась на дорогу.

— Нет, просто задумалась.

Бойд не стал ее спрашивать, о чем, понял по тону. Он потянулся к ней и слегка коснулся ее ладони.

— Скоро приедем, — словно в утешение промолвил он.

Они жили в старом деревенском доме, стоявшем на окраине не менее старой и странной деревушки, в которую иногда ненароком забредали горожане, выехавшие на природу. В окрестностях можно было славно побродить, а потом зайти в местный паб и пропустить кружечку пива.