— Сколько вам лет, мисс Дейл?

Прозвучало так, словно Казински спросил ее о погоде. Видимо, судьба Лили его ни капли не тронула.

— В прошлом месяце исполнилось двадцать восемь.

Но выглядела она старше. Пять лет, проведенных в местах, где летом солнце жарит вовсю, а зимой стоит леденящий холод, давали о себе знать. Ее когда-то цветущее лицо поблекло, волосы стали тусклыми, глаза усталыми и безжизненными. От щелочного мыла в тюремной прачечной руки покраснели и покрылись цыпками. Впалые щеки тоже не делали ее моложе. Опустив голову, Лили закрыла глаза, вспомнив то время, когда обращала внимание на собственную внешность.

— У вас есть дочь, верно?

И она вдруг заговорила на самую дорогую ее сердцу тему, испытывая одновременно радость и горечь:

— Роуз было три месяца, когда меня посадили в тюрьму. Сейчас она живет с моей теткой в Сент-Джо, штат Миссури. — Лили взглянула на Кингмейкера. — Что бы вы ни продавали, мистер, я не покупаю. Я ждала целых пять лет, чтобы встретиться с дочуркой, и ничто меня не удержит. Поэтому я говорю вам прямо: что бы вы ни хотели, у меня нет времени для вас.

— Голос совершенно не похож. Впрочем, абсолютного сходства трудно было ожидать, — наконец произнес незнакомец. Сунув руку в карман жилета, он вытащил золотой медальон и бросил его Лили на колени. — Вам эта женщина никого не напоминает?

Лили, которая уже начала терять терпение, со вздохом нажала на маленькую защелку, увидела миниатюру и тихонько прошептала:

— Ах ты, сукин сын!

Лили не верила своим глазам: кто-то нарисовал ее портрет, хотя на нем она полнее, чем есть на самом деле.

— Она тоже видит сходство, — удивленно заметил Казински и улыбнулся.