— Какой деятельностью? — Сенатор грозно взглянул на нее.

— Дайте мне закончить. — Стефани остановилась и перевела дух. — Гейб признался мне в том, что к тому моменту, когда его отец вновь предъявит претензии на место в Сенате и достойно пройдет избирательную кампанию, его женитьба на мне реализует заветное желание его родителей.

— Но я была уверена, что это была и его мечта! — воскликнула его мать.

Стефани любила свою свекровь за ее искренность. Она печально покачала головой.

— Нет, это не так… Затем Гейб сказал, что, если я соглашусь выйти за него замуж, наше супружество продлится ровно год и будет таковым лишь формально. Двадцать восьмого марта оно должно быть официально прекращено.

— Мой сын, наверное, сошел с ума.

— Только не Гейб, — печально прошептала Стефани. — Поскольку я согласилась на сотрудничество, мне полагалось солидное денежное вознаграждение, с которым я могла почувствовать себя абсолютно независимой. И я должна была уйти ровно в назначенный срок, отсчет которого начинался в день свадьбы.

Все сидели неподвижно, испытав настоящий шок. Стефани решила, что ей лучше уйти отсюда, и поскорее.

— Как вам известно, сегодня двадцать восьмое марта. Гейб ждал этого дня. — Ее голос задрожал. Сегодня рано утром он покинул дом, чтобы начать новую жизнь, какой бы она ни была. Он не желает возвращаться назад.

Сенатор сверкнул глазами и внимательно посмотрел на нее.

— Если эта его идея всего лишь шутка, нас она вряд ли развеселила.

— Как и меня, — едва слышно сказала она, совершенно обессиленная.

Сенатор заметно смутился, что для него было совершенно нетипично.

— Что ты имела в виду, когда сказала, что он не вернется? У него есть свое дело, и вполне законное, чтобы вот так убегать! Между прочим, я затеял несколько новых проектов, которые необходимы для его будущей политической карьеры!