– Пошевеливайся! – закричал он внезапно на Джефферса. – Чего стоишь, рот разинув?

Вернувшись в мыслях к своенравному характеру дочери, он вновь разгневался. Он вспомнил, что произошло, когда он однажды взял ее с собой посмотреть коронацию королевы Елизаветы Вудвилль. Они оказались впереди толпы, и какой-то человек, явно из высшего общества, приблизился к ним, чтобы поглазеть на Джейн. Уже тогда у купца зародилась тревога, которая позднее полностью овладела им. В этом безнравственном городе было великое множество бессовестных мужчин, готовых совратить невинную девушку. Сам король подавал пример распущенности.

– Граждане, – кричали, бывало, жители Лондона, – прячьте жен и дочерей, этой дорогой идет король!

Был и другой случай, вызвавший у него еще большую тревогу. Произошел он во время одной из процессий, в которых доставляла себе удовольствие участвовать королева, взошедшая на трон Англии несмотря на сравнительно низкое происхождение. По улицам Лондона продвигалась кавалькада рыцарей и эсквайров в расшитых золотом темно-красных бархатных одеждах; один из них, красивый мужчина явно знатного происхождения, остановил свой взгляд на Джейн; он улыбнулся – и Джейн тоже ответила ему улыбкой, полной той раскованности, веселья и очарования, которыми она с равной щедростью наградила бы и самого бедного лоточника с улицы Кэндлуик.

– Кто этот человек? – спросил он шепотом у стоявших рядом в толпе, убедившись в том, что дочь не слышит. Он уверял себя, что ее следует хорошенько выпороть, чтобы не расточала распутные улыбки знатным господам.

– Разве вы не знаете? – прошептали в ответ. – Это лорд Уильям Гастингс, фаворит короля, он женат на сестре графа Уорика.