– Все мужчины так делают, Джесс, – великодушно произнесла я, понимая, что она по доброте душевной нарочно ругает своего мужа ради подруги, то есть меня. – Ты просто должна смириться. К тому же какая разница, главное, чтобы он их не трогал, – уверенно добавила я.

Джесс вздохнула, и я поняла, что она думает о том, как могла бы сложиться ее жизнь. Умница с ньюкасловским дипломом и десятком предложений о работе, Джесс без усилий сделала карьеру в коммерческом банке. Через пару лет ее уже хотели сделать партнером, у ее ног был весь мир и горстка высокомерных мужчин из Сити, и тут – бац! Она забеременела. Ничуть не смутившись, она вышла замуж за счастливца (слава богу, она была в него влюблена) и тут же наняла няню, твердо вознамерившись ровно через девять месяцев выйти на работу. Однако случилось нечто странное. Когда родился ребенок, мать-природа потребовала свое, и после продолжительных слез и самокопания Джесс поняла, что вернуться на работу не сможет. В момент кризиса, в то самое фатальное утро понедельника, прижимая ребенка к груди, она уволила няню и треснула входной дверью, оставив за ней весь мир. С залитым слезами лицом, в грязной ночнушке, она вернулась в кровать с сыном. Все были в шоке – особенно Джейми, которого не на шутку встревожила образовавшаяся в результате ее увольнения дыра в семейном бюджете (и его можно понять). Но он воспринял новость достойно и на следующий день в некотором недоумении вышел на работу: теперь ему пришлось трудиться усерднее, так как он стал единственным добытчиком, вынужденным содержать жену и ребенка.

Но Джесс, которая сама когда-то была карьеристкой, не могла рационально и бесстрастно реагировать на его «сверхурочные часы». Ее терзали сомнения по поводу местонахождения мужа-журналиста, красавца с искорками в глазах, и она переживала по поводу странных телефонных звонков на домашний номер.