Но Джесс, которая сама когда-то была карьеристкой, не могла рационально и бесстрастно реагировать на его «сверхурочные часы». Ее терзали сомнения по поводу местонахождения мужа-журналиста, красавца с искорками в глазах, и она переживала по поводу странных телефонных звонков на домашний номер.

— Вчера звонила какая-то лошадь, — процедила она, когда мы пошли дальше. — Просила номер мобильника Джейми. Ржала, как будто у нее уздечка во рту: «Пре-ет, Джесс, это Спанки-Банки. Слушай, у Джейми срочное задание, не могу до него дозвониться, а я как раз могла бы ему помочь, о'кей?» У меня чуть не вырвалось: «Знаешь что, если он явится домой в полночь, будет ему задание — вытаскивать мясницкий нож у себя из спины».

— У журналистов ненормированный рабочий день, — успокоила ее я. — И они общаются с такими чудиками. Ты знала об этом, когда выходила за него.

— Наверное, — апатично бросила она. — Просто… просто тогда мы были на равных. Когда он говорил, что на следующей неделе у него конференция в Богноре, я отвечала, что отправляюсь в Нью-Йорк подписывать контракт. А теперь могу только уткнуть руки в боки и проорать: «Ага, как же!» А когда он возвращается, я по ночам рыскаю по его карманам, ищу счет из отеля с записью «завтрак в постель на двоих».

Когда мы наконец свернули за угол улицы, где жили мои родители, уже почти волоча тяжелый стол за собой, она вздохнула.

— Я только прошу тебя, Люси, не забывай о том, что у этого типа, Чарли, есть жена.

Я с треском бросила стол — надеюсь, отдавила ей ногу. Она резко обернулась.

— Пойми же наконец, Джесс! Говорю тебе, он даже не подозревает о моем существовании, господи, да я для его жены вообще никакой угрозы не представляю! Выброси это из головы, ладно? Проклятье, зачем я вообще тебе сказала! — Я готова была рвать волосы на голове. — Ну зачем я тебе сказала?