Рядом с плакатом тощий белый паренек с длинными волосами разговаривал по телефону-автомату. Он прислонился к стене, поставив один ботинок на носок и нервно подергивая коленом.

Я обошел двух мексиканцев в фирменных кепках «Катерпиллар», зеленых куртках и грязных стоптанных рабочих ботинках, потом прошел через армированную дверь, поднялся на один лестничный пролет, миновал короткий коридор и оказался в комнате детективов. Ее еще называют Занаду.

Детективы сидят в длинном сером помещении, причем все столы стоят у северной стены, а в дальнем конце расположено три маленьких отдельных кабинета. Напротив столов находятся душевая, раздевалка и камера для задержанных. По телевизору, стоявшему в раздевалке, показывали «Дни нашей жизни». Две темнокожие руки были просунуты сквозь решетки камеры. Они показались мне какими-то невероятно усталыми. Кабинет Пойтраса был первым из трех в конце комнаты.

Лицо Лу напоминало сковородку, а спина у него широкая, как кузов здоровенного джипа. Его руки так раздались от железа, которое он постоянно качает на тренировках, что стали похожи на два куска окорока весом в четырнадцать фунтов, засунутые в рукава рубашки. Начиная от левого глаза и через весь лоб у него идет шрам — один парень, которому следовало хоть немного соображать, что он делает, забыл о благоразумии и ударил его ручкой домкрата. Шрам придавал Пойтрасу мужественности. Когда я вошел, он сидел, откинувшись на спинку стула, сложив толстые, словно сосиски, пальцы на животе. Даже в таком положении он занимал почти все пространство в кабинете.

— Ты не притащил следом за собой этого сукина сына Пайка? — проговорил он.