По моим представлениям, почерк у нее должен был быть твердым и уверенным, а буквы ровными и четкими. Но все оказалось наоборот: маленькие буковки и кривые строчки. Мне казалось, что так должна писать Эллен Лэнг, но и в этом я ошибся.

Григгс забрал у нее блокнот и снова ушел на кухню произвести очередную серию звонков. Вернулся он с очередной порцией кофе и тарелкой с бисквитами.

Пойтрас попросил Джанет рассказать обо всем, что произошло, но с ее точки зрения. С того самого момента, как она видела Эллен Лэнг в последний раз. Он наблюдал за ней, пока она говорила, с равнодушным лицом — понимайте это выражение, как хотите: может, солнце взойдет завтра, а может, и нет. Может, я выиграю два миллиона на скачках в Санта-Анита, а может, и не выиграю. Рука Джанет лежала на подлокотнике дивана. Я провел по ней пальцами. Она тут же убрала руку.

«Очень романтично».

— Вы с миссис Лэнг, похоже, были очень близки, — сказал Пойтрас.

— Она моя лучшая подруга, — кивнув, ответила Джанет.

— Значит, если бы она захотела поделиться с кем-нибудь тайной, она бы выбрала вас.

— Думаю, да. Она бы выбрала меня.

— Никто не станет всаживать в человека четыре пули просто так.

— Полегче, — сказал я и выпрямился.

Пойтрас перевел на меня взгляд, в его глазах проскользнул намек на улыбку. А может, мне это только показалось.

— Я лишь прошу ее как следует напрячься и вспомнить в точности все, как было.

— Я знаю, чего ты просишь, и мне совсем не нравится, как ты это делаешь.

— Мне защитники не требуются, — сердито заявила Джанет Саймон и посмотрела Пойтрасу в глаза. — Что вы имеете в виду, сержант?

— Возможно, не прямо сейчас, но я хотел бы, чтобы вы вспомнили, о чем разговаривали мистер и миссис Лэнг. Вот и все, — ответил Пойтрас.