Он потряс головой.

— Вали отсюда, придурок.

Я распахнул пиджак, чтобы он увидел пистолет.

— Это тебе не в футбол играть, малыш.

Он заморгал, напряженные линии вокруг глаз смягчились, и я понял, что он еще совсем мальчишка. Неожиданно он дико завопил и бросился на меня головой вперед, как будто играл в футбол. До меня он добрался за два шага, но из-за того, что двигался по наклонной да еще каменистой поверхности, он плохо удерживал равновесие. Я сделал всего лишь шаг вперед и вверх, а затем, размахнувшись, изо всех сил ударил его кулаком, в котором зажал упаковку пятицентовиков. Из его носа фонтаном брызнула кровь, он сложился пополам, споткнулся и покатился по склону, пока его не остановили заросли ледяника и плюща. Он безуспешно попытался встать, затем схватился руками за лицо и начал громко стонать.

— Иди сюда, Кимми, — позвал я, — поможешь занести его в дом.

Мы положили его на диван так, чтобы голова лежала на подлокотнике, и принесли лед, завернутый в мокрое полотенце, чтобы он приложил к лицу. Затем Кимберли Марш ушла в заднюю часть дома одеться. Пока ее не было, я наполнил маленький кувшин водой, бросил туда несколько кубиков льда и, поставив на стол, сунул в кувшин руку. Ларри слегка пошевелился и посмотрел на меня из-под полотенца, стараясь не поворачивать голову.

— Ты меня чем-то ударил.

Я услышал упрек в его голосе. Что-то вроде: «А ты сжульничал!»

Вернулась Кимберли в выцветших обрезанных джинсах и черной футболке с надписью «Полтергейст», тоже обрезанной так, что живот оставался открытым. Стройная и крепко сбитая, но не столь привлекательная, как на снимках 8×10. Без подсветки, грима и удачной позы ее нос казался неправильной формы, а глаза и вовсе пустыми. Даже идеальный загар и ямочка на подбородке не скрывали отечности лица и общей потрепанности.