— Спасибо, — удалось произнести Джейд дрожащими губами.

— Не уходи, стой здесь, — приказал он, скрываясь в полумраке холла.

Ожидая его, Джейд размышляла, почему Эван предпочел комнату для гостей своей старой спальне наверху, но решила не спрашивать его об этом.

Через минуту Эван вернулся, держа в руках голубую рубашку.

— Ваша ночная рубашка, мадам, — сказал он с усмешкой.

Джейд едва удержалась, чтобы не вырвать ее из рук Эвана.

— Спасибо, — пробормотала она сквозь сжатые зубы, повернулась и бросилась вверх по лестнице, ощущая на себе его пристальный взгляд.

Швырнув полотенце на кровать, Джейд скользнула в рукава рубашки и застегнула ее на все пуговицы. В ту же секунду ее окутал знакомый аромат лосьона. Калейдоскоп воспоминаний закружился у нее в голове, и, простонав, она начала расстегивать рубашку. Сильный порыв ветра рванул ставни на окне, и пальцы Джейд остановились.

Дрожа всем телом, она снова застегнула рубашку и нырнула под одеяло. Лежа в темноте, Джейд слушала, как беснуется снаружи ветер, как поскрипывает и постанывает старый дом. Она не хочет знать, что привело сюда Эвана и в чем причина его беспокойства. Это не ее дело и никак ее не касается. Она рано утром вообще уедет, вернется в Портленд, и это короткое приключение скоро забудется. Но какой-то слабый голосок все твердил, что она просто дурачит себя.

Наконец Джейд погрузилась в сон без сновидений. Внезапно резкий удар открывшейся где-то ставни заставил ее проснуться. Перекатившись на бок, она взглянула на маленькие часы возле кровати. Два часа ночи.

Свернувшись клубочком под одеялом, она попыталась снова заснуть, но ей это не удалось. Господи, как хочется есть! Много часов во рту у нее не было ни крошки! Последний раз она ела днем, да и то сказать — трапеза была скудной: всего-навсего чашка кофе с булочкой. Досадуя на себя, что не удается справиться с голодом, Джейд села в кровати, размышляя, как лучше поступить. Были возможны два варианта: дожидаться завтрака или устроить набег на холодильник прямо сейчас. Голод победил. Через минуту она стояла внизу в темном холле, прислушиваясь, не разбудила ли Эвана, спускаясь по скрипучим ступенькам. Тишина казалась такой же плотной, как и темнота.