Ему нестерпимо захотелось дотронуться до них…

Никос почувствовал на себе холодный взгляд Йоргоса Костакиса. Ясно, от него не ускользнуло, с каким вожделением он смотрит на его любовницу.

Никосу стало неприятно. Что за игру затеял старик, зачем позвал к обеду свою любовницу? Чтобы позабавиться, глядя, как его гость истекает слюной, любуясь ее прелестями? Никос нахмурился.

Андреа остановилась, опершись рукой о спинку дивана, и с вызовом посмотрела в презрительные глаза незнакомца.

— Ну и как она тебе? — спросил Йоргос Костакис, обращаясь к тому, кого он решил сделать своим зятем.

Что я должен сказать, черт возьми? — лихорадочно соображал Никос.

— Ну… у вас, Йоргос, как всегда, безупречный вкус. Она… необыкновенна.

Наверное, говорят по-гречески, подумала Андреа. Она стояла, переводя непонимающий взгляд с одного на другого.

— Вам можно позавидовать, — вежливым тоном продолжал Никос, соображая, что еще сказать старику о женщине, которая согревает его постель, и стараясь перебороть охватившее его чувство отвращения. Ему хотелось только одного — поскорее убраться отсюда.

Йоргос Костакис расплылся в улыбке.

— Отдаю ее тебе, — радушным тоном произнес он, делая широкий жест рукой.

Никое похолодел. Что это значит? Старик что, решил подсластить ему пилюлю, прежде чем женить на своей безобразной внучке? Ну уж нет, не на того напал.

— Ваша щедрость… не знает границ, Йоргос, — пробормотал он, — но я не могу согласиться на такой подарок.

Лицо Йоргоса Костакиса приняло преувеличенно удивленное выражение.

— Как же так? А я-то думал… — Он помедлил, наслаждаясь ситуацией. Пусть этот нахальный щенок еще немножко помучается. — Ты вроде бы хотел мою внучку? Тебе так не терпелось ее увидеть…

Йоргос хохотнул, со злорадством наблюдая, как Никос меняется в лице — до того стало доходить, в чем дело.