Он бросил взгляд на Андреа. Та сидела уставившись в свою тарелку, словно ничего более интересного в комнате не было, но он был уверен: она чувствует, что он на нее смотрит. И если она ведет себя как полагается воспитанной девушке, демонстрируя стыдливость в присутствии мужчины, за которого ей предстоит выйти замуж, то ему ли на это жаловаться?

Пока лакей наполнял тарелки, Никос повернул голову к хозяину.

— Вы мне не говорили, что ваша внучка наполовину англичанка, — начал он по-гречески. Он не видел, как Андреа подняла голову и устремила на него пристальный взгляд.

Йоргос откинулся на спинку стула.

— Маленький сюрприз, — проговорил он самодовольно.

— Еще один, — проворчал Никос и перевел взгляд на Андреа. — Вы живете в Англии? Ваша мать англичанка? — вежливо спросил он по-гречески.

Андреа приоткрыла рот, словно собираясь что-то сказать, но Йоргос опередил ее.

— Она не говорит по-гречески, — сообщил он на английском.

— Как это? — удивился Никос.

— Скажем так: у ее матери особый взгляд на воспитание, — быстро проговорил Йоргос.

Андреа молча посмотрела на деда. В его темных глазах стояла угроза.

Ты улетишь в Лондон первым же самолетом, если не станешь делать то, что я тебе прикажу! — прозвучало у нее в ушах.

Андреа охватило смятение. Что ей делать? Открыть рот и все выложить? Но чего она этим добьется? Ответ был ясен: ее выгонят из дедова дома и отправят обратно в Лондон с пустыми руками. А она не имеет права вернуться ни с чем, она должна обязательно раздобыть денег для Ким, чего бы ей это ни стоило, пусть даже для этого придется слушать, как Йоргос Костакис старается обелить себя, перекладывая вину на мать.

Вот почему Андреа сжала губы и промолчала.