Он повернул голову. И по выражению его лица было понятно, что он не собирается целоваться с ней.

Герцог прищурился.

— Что вы только что сказали мне? — спросил он, глядя на нее, точно Люцифер. Дым довершал картинку.

Она положила руку в перчатке на сердце и твердо произнесла:

— Я сказала, мне жаль, что вашей светлости приходится терпеть то, как здесь воняет.

В глазах его промелькнул огонек понимания. Перемена эта напомнила Харриет о том, как во время грозы сквозь тучи порой пробиваются лучики солнца, даря обманчивую надежду.

Вот и здесь надежды ее были обмануты.

В следующее мгновение она уже видела в его глазах лишь непроглядную тьму. Он неторопливо опустил взгляд и замер.

Харриет посмотрела вниз и тут же поняла причину его замешательства. Она умудрилась вымазать свое прекрасное лиловое платье сажей, пока воевала с огнем. Незабудки, аккуратно вышитые на поясе, смотрели на нее недовольным взглядом перепачканных глаз. Но это было не самое страшное. Платье это она сшила, чтобы отпраздновать свой дебют в роли нового члена высшего общества, и потратила она на него последние деньги. И все зря. Она не могла вернуться к девушкам в таком виде. Тяжело вздохнув, она стянула перчатки и скомкала их в руке.

— Думаю, могло быть и хуже, — сказал он, осматривая комнату.

Харриет в этом сомневалась, во всяком случае, она не могла себе такого представить.

— Дайте-ка, я посмотрю, есть ли чистый стул для вас, — сказала она негромко. — Дым, знаете ли, имеет обыкновение проникать во все щели. Ненавижу уголь.

— Пожалуй, мне стоит закрыть окно. — Он взял ее за руку и поднял на ноги. Она была слишком расстроена, чтобы протестовать. — И еще, я бы все же не отказался от бренди. Сейчас для него самое время. Вы не возражаете?