Не проходило и дня с тех пор, чтобы Гриффин не вспоминал, как Лайам привстал на стременах и ветер трепал его волосы, отчего брат напоминал ежа.

— Давай! — крикнул Лайам.

Гриф направил лошадь вниз.

— Я поеду первым.

— Нет, не пойдет, — возразил Лайам.

Братья смотрели с высоты на реку, любуясь красотами долины Гленморган. Молодые язычники, воины в душе, они развлечениям Лондона предпочитали дикие красоты родных земель.

Гриф посмотрел на небо. Становилось пасмурно. Скоро древние камни стен замка будут неразличимы на фоне туч. Усиливавшийся ветер предвещал грозу.

— Давай лучше завтра, — крикнул он Лайаму.

— Уже сдаешься? Я поскакал, — сказал Лайам, поворачивая лошадь. Последний луч солнца осветил его улыбку и очертил контур его фигуры, после чего он пришпорил лошадь.

Ворон подлетел к башне замка. Гриффин костями чувствовал, как стучат подковы лошади Лайама. Вдруг лошадь заржала, и раздался звук падения.

Кобыла брата никогда раньше не сбрасывала седока, не отказывалась прыгать через препятствие. Впрочем, что могло случиться с Лайамом от падения с лошади?

— Герцог! Еще не поздно отказаться от гонки и признать свое поражение, я никому не скажу, что ты выставил себя на посмешище, — крикнул Гриф, потом подождал немного и слез с лошади. Он прошел вперед и увидел брата, лежавшего в реке. Подойдя к нему по щиколотку в воде, он все еще думал, что Лайам притворяется, что стоит подойти к нему вплотную, и он схватит Грифа за ноги и повалит в реку, чтобы доказать свое превосходство.

— Лайам, идиот ты этакий, поднимайся. Старший конюх, который шел следом, зашлепал по воде толстыми кожаными ботинками.

— Отойдите, милорд.

Кобыла Лайама гарцевала на насыпи. Гриффин схватил брата за плечо и перевернул на спину.

— О нет, — прошептал он. Конюх расстегнул ворот куртки.

— Он свернул шею. Это несчастный случай. Давайте я отнесу его на камни.