Именно этот момент его хозяйка, маркиза Седжкрофт, и ее золовка, Эмма Боскасл, вдовствующая виконтесса Лайонс, выбрали, чтобы войти в комнату. Никто из них и не подумал поднимать шум, правда, леди Лайонс моргнула удивленно, когда заметила кашемировую шаль, которую Харриет умудрилась засунуть в рукав.

— Кто эта молодая женщина, Уид? — спросила маркиза, с изумлением разглядывая разные туфли на ногах Харриет. — Одна из новеньких посудомоек? Ты не забыл, что в первую неделю работы мы прощаем излишнее любопытство?

— Она воровка, мадам.

— Ах, — воскликнула маркиза, — тогда ясно!

— Я сию же минуту вышвырну ее из владений, — поклялся Уид и уже потянулся к Харриет.

— Постой, — сказала леди Лайонс властным голосом, который заставил лакея застыть на месте. — Нельзя, чтобы ее видели гости званого вечера. С одной стороны, ее волосы не видели расчески, по меньшей мере, с неделю, с другой… — она помахала веером, — от нее разит так, что у меня глаза слезятся.

Маркиза тактично хмыкнула.

— Это новые духи, которые Грейсон подарил мне на день рождения.

Харриет открыто посмотрела на нее.

— Мило, не правда ли?

Два года минуло с того позорного дня. С той поры, по счастью, Харриет больше ни разу не застали с поличным за непристойным занятием. Хотя порой леди Лайонс дразнила ее по поводу грехов юности, делала она это с искоркой в глазах. Помимо того, она оказывала Харриет высочайшее доверие, когда делилась с ней семейными тайнами.

Уже через полчаса после ее прибытия леди Джейн оттащила Харриет в сторонку и прошептала:

— Что ты думаешь о герцоге и его связях? Харриет обожала леди Джейн. Она была не только хороша собой, щедра и добра, она была еще и интриганкой, каких поискать. Она саботировала собственную свадьбу ради любви к своему мерзавцу маркизу.