Остальные одиннадцать учениц, одетые лучшими лондонскими портными в прелестные мантии мягких весенних тонов, дружно захихикали. Их тонкие, детские еще руки лежали ладошками на коленях словно крылья. Мисс Шарлотта Боскасл, нынешняя директриса академии, прошлась между столами и вернулась на место уже в сопровождении четырех учениц, для которых выход в свет состоится в этом сезоне. Она кивнула белокурой головой, выражая одобрение.

Три девушки из избранной четверки уже получили с полдюжины предложений руки и сердца на троих, и это было только начало. Четвертой была скромная девушка из Йоркшира с крепкими связями при дворе. Ее семья сообщила, что они уже начали переговоры по поводу брака их дочери с графом. Впрочем, перспективы замужества интересовали девушку меньше, чем пирожные.

Шарлотта села на свое место, ее тонкий, как тростинка, силуэт вырисовывался на фоне шелковых штор с кисточками. Она ободряюще улыбнулась.

— Последнее напоминание, леди. Чай — это вам не игра в теннис. Сначала налейте тем, кто сидит с вами рядом, и не надо колоть друг друга серебряными щипцами для сахара. Если же вас уколола соседка, возмущайтесь после чаепития. Я и сама когда-то была ученицей.

Харриет кашлянула, выдержала паузу. Шарлотта была для нее образцом благопристойности, и она не могла представить ее другой. Это, конечно, если не брать в расчет ее памфлеты, которые она втайне от всех писала на досуге, но это уже совсем другая история.

За створчатым окном полыхнула молния. Уютная гостиная озарилась светом. В мгновение ока божественно прозрачные небеса над городом заволокло тучами. Пламя свечей колебалось на ветру.

— Чаепитие — это искусство, — начала Харриет, повышая голос, чтобы перекрыть очередные раскаты грома. Что за небесные колокола, право. Ей показалось, или во дворе бьет копытом лошадь? Впрочем, это наверняка сквозняк захлопнул дверь.