Лора вбежала в гостиную. Кружась, положила свою широкополую шляпу на подоконник и начала стягивать перчатки.

— Шон, это просто чудесно! Все в коричневых и зеленых тонах. Это прекрасно тебе подходит — сразу видно, что здесь живет мужчина!.. Ой, что это! — И она схватила альбом, который Шон оставил раскрытым на диване. — Ты рисуешь? Я тоже люблю рисовать! Я так и знала, что у нас с тобой много общего. У тебя очень хорошо получается, — сказала она, рассматривая рисунки.

Он забрал у нее альбом и закрыл его.

— Мне это нужно по работе. Наброски помогают при случае опознать человека. Я никогда даже не учился рисованию.

Лора положила руку ему на плечо.

— Ложная скромность тебе не идет. Скажи правду: тебе ведь нравится это занятие?

Он кивнул и неуверенно улыбнулся в ответ на ее похвалу.

— Да. А ты всегда говоришь то, что думаешь?

— А почему бы и нет? Честность для меня очень важна.

И Шон нежно обхватил ее лицо руками.

— Я клянусь никогда тебе не лгать, Лора. Правда для меня ценнее всего — ведь она так редко встречается.

Вдруг на его лице отразилась глубокая печаль, и Лора подумала: должно быть, чей-то обман так глубоко ранил его, что он до сих пор не может об этом забыть. Может быть, ей удастся помочь ему? Она убрала со лба Шона прядь волос и улыбнулась.

— У тебя есть кухня? Я умею готовить.

— Нет. — Он взял ее за плечи и посмотрел прямо в глаза, будто что-то искал в ее взгляде. — У меня нет кухни.

Лора вздохнула. Его взгляд словно заворожил ее.

— Шон, у тебя глаза похожи на весенние листья. Обожаю весну.

Он негромко рассмеялся, запрокинув голову.

— Лора, Лора… Даже не знаю, что мне с тобой делать.

— Тогда сделай меня своей женой. Зачем откладывать? — При одной мысли о его объятьях ее охватил жар и закружилась голова.