Чем же его пронять? Она непременно должна найти какой-то выход. Может, сделать вид, будто она собирает вещи, и, улучив момент…

– Если вы вознамеритесь ускользнуть через заднюю дверь, то имейте в виду, что там вас поджидает мой слуга.

Как он догадался о ее мыслях? Впрочем, сейчас не время ломать голову над этой загадкой. Раздосадованная, охваченная чувством безысходности, Кэролайн ощущала себя мышью пойманной в ловушку.

– Похоже, вы все продумали.

– Да, я достаточно предусмотрителен, – кивнул Дрейтон. – Но признаться, меня удивляет ваше сопротивление. Почему вы упрямитесь? Вам предлагается все, о чем мечтает любая девушка: богатство, привилегии, замужество. Можно ли в этом… – он обвел взглядом комнату, – в этом месте обрести что-то равноценное предложенному?

Кэролайн сильно надавила на край столешницы, стараясь сдержать негодование.

Конечно, у нее не шикарный дорогой салон, где хозяева сами решают, кого обслуживать, а кто недостоин даже приближаться к дверям. Но ее швейная мастерская ничуть не похожа и на те темные, грязные подвалы, где несчастные, бесправные женщины с утра до ночи шьют одежду почти в рабских условиях. Как этот аристократишка смеет пренебрежительно отзываться о ее заведении, на создание которого потрачено столько усилий? Как он смеет врываться в ее жизнь, ожидая, что она с готовностью оставит все то, чего они с матерью достигли таким трудом?

– Я уже давно не юная легкомысленная девушка, – возмутилась Кэролайн, чувствуя, как внутри у нее все кипит. – Я вполне взрослая самостоятельная женщина, и у меня нет желания выходить замуж ни за богача, ни за бедняка. Что же касается мечтаний о замках и роскошных особняках со звучными названиями, о разъездах по балам в изысканных, безумно дорогих нарядах… При жизни отец почему-то не интересовался, о чем я мечтаю, ему не было до меня никакого дела. Мои мечты умерли задолго до его смерти. А относительно этого места… Оно дает мне защиту и независимость от прихотей самодовольных эгоистов, подобных моему отцу. А также подобных вам.