Вивьен взглянула на «врага», что и не думал с ней воевать, одним глазом и нерешительно опустила руки.

– Серьезно?

– Разумеется. Не знала бы – не говорила. – Роберта принялась гладить крысенка по теплой шерстке, а тот, расслабившись и снова прикрыв глаза, с благодарностью и нежностью прижался к ее руке.

Вивьен еще раз тяжело вздохнула, боязливо косясь на крысенка, поднялась с пола и пошла за стойку, разнося по паркету стружки.

– Кофе будешь? Как всегда с корицей. И сливки есть.

Роберта осторожно, дабы не напугать малыша, забралась на высокое крутящееся кресло у стойки.

– От кофе не откажусь. Только сначала неплохо бы сходить в душ...

– Бывают дни, когда можно делать все наоборот: завтракать, потом идти в ванную, – сказала Вивьен, наполняя чашки.

– Будем считать, что сегодня как раз такой день. – Роберта подняла руку с крысенком, и тот, вмиг сообразив, на что она намекает, с готовностью перешел на ее плечо, покрытое лишь тонкой лямочкой майки. – Так откуда этот чудик взялся? И почему ты дома? Я легла вчера в два ночи – тебя еще не было. Подумала, ты останешься у Ирвина.

Вивьен поставила на стойку поднос с чашками, молочником, тостами и джемом, забралась на высокий барный табурет, сделала глоток кофе и с тяжелым вздохом наконец объяснила:

– Вчера вечером Ирвина срочно вызвали в нью-йоркский офис. А два дня назад этот ненормальный обзавелся крысой! – Она в негодовании тряхнула распущенными пепельными локонами. – Только моему Ирвину могло взбрести в голову купить не попугайчика, не черепашку, не, скажем, рыбок, а такую вот мерзость!

Роберта машинально прикрыла крысенка рукой, словно желая оградить его от столь незаслуженной злобной брани.

– Прекрати! Вовсе он не мерзкий. Да будет тебе известно, крысы на редкость умные, привязчивые к человеку и даже ласковые!

Вивьен скривилась, приоткрыла было рот, явно с намерением многословно возразить, но не произнесла ни звука. Ее все еще бледное лицо с песочными веснушками на носу и щеках вдруг слегка потемнело от неподдельного страдания и беспомощности.