– Про то, как молодой Хемингуэй жил с первой женой в Париже и начинал писать.
Вивьен скривила рот.
– Значит, начало прошлого века. Написано как пить дать скучно. Нет, я такое не читаю. Хотя название мне нравится.
Роберта рассеянно кивнула, почти не услышав, что сказала подруга. Хемингуэй... Всякое упоминание о нем неизменно наводило ее на мысль о другом писателе, их современнике, человеке, про которого она запрещала себе думать и вспоминать. Об ирландце Джеффри О’Брайене.
Подобно Хемингуэю, начинал О’Брайен с репортерства. Писал не про то, что модно и продаваемо, а про голую, порой неприглядную правду жизни, стремясь раскрыть читателю глаза на беды сегодняшнего дня, в какие, дабы не ныла от боли душа, проще не вникать вовсе. С юных лет, вместо того чтобы жить весело и без забот на отцовские денежки, Джеффри О’Брайен всерьез задумался о судьбе родной Ирландии, и еще студентом в самые лихие времена не раз бывал в неспокойном Ольстере. А в двадцать три года снял квартиру в Дублине и, отказавшись от работы в газетах, сосредоточился на литературном творчестве.
Волевой, мужественный, с прекрасными манерами, но простой в общении и при этом любитель умно пошутить и от души посмеяться, он воплощал в себе все, что могло восхитить и покорить воспитанную в интеллигентной американской семье, наполовину итальянку, вечного бунтаря и поборницу справедливости Роберту Лоуренс. Нет, были и на земле радости, сравнимые с первым и единственным в жизни парашютным прыжком, причем куда более сладкие... и вместе с тем непереносимо горькие. Увы, их тоже не продавали за деньги. Впрочем, купленное счастье Роберту нимало не грело бы.
– А почему ты не продолжила прыгать? – вклинился в ее раздумья голос Вивьен. – По-моему, это не в твоем характере: едва чем-то увлечься и тут же остыть.
Роберта, с малых лет научившаяся не обнаруживать своих печалей, поборола желание тяжко вздохнуть. Какого черта Вивьен задала этот вопрос?! Задуматься о Джеффри на минутку-другую было не столь опасно, разговор же о нем с подругой грозил обернуться испорченным настроением на целый день.