— Я уже знаю, мисс Харпер, — прервал ее Гарри, и Сюзи с любопытством взглянула на него.

— Вы уже знаете? А что вы знаете?

— То, что сейчас не одна тысяча восемьсот тринадцатый год, — ответил мужчина, лохматя свои волосы. Тело у него было в прекрасной форме и лицо очень красивое и привлекательное.

Боже мой, Харпер, что происходит в твоей голове? Он же все еще мокрый и весь в песке. И ты с ним одна в спальне! Быстро поднимайся! Вставай и беги из этой комнаты, иначе может произойти что-то ужасное!

— Как? Как вы узнали об этом? — спросила Сюзи, оглядывая себя. На ней было наброшено пляжное полотенце.

Она боялась и представить, что мог подумать этот человек, пришелец из девятнадцатого века, когда она явилась перед ним полуголая… Он, видимо решил, что она уличная женщина, женщина свободных нравов, или как там звали проституток в Старой Англии?

Ну и что с того? Ей тридцать два года, по ее стандартам — самый расцвет молодости, но, несомненно, она стара для этого мужчины, считающего женщину, которой больше двадцати одного года, уже старой и неподходящей для замужества. Ему тридцать пять, и по современным меркам они идеально подходят друг другу, вот только жаль, что господин этот думает иначе.

Подходит для меня? О чем это я? Или я еще не пришла в себя, или у меня серьезные проблемы с головой…

— Гарри, — робко произнесла Сюзи, — так как вы узнали?

— Как? Это же очевидно. Ваш дом очень странно выглядит, а этот ящик, с матросом в нем? Я никогда ничего подобного не видел. Конечно, вы, американцы, могли такое изобрести, но чтобы уйти настолько вперед?! Однако, если честно, я воспользовался вот этим, — он показал на пульт дистанционного управления.

— Вы включили телевизор? Бьюсь об заклад, вас это шокировало, — нервно хихикнула Сюзи.

— Да, вы правы. Я попробовал нажать на какую-то кнопку, потом еще на несколько — и мужчина из ящика заговорил со мной. Вы, кажется, назвали этот механизм «передачей изображения»? Довольно интересная лексика. Правда, я не понимаю, куда делся тот матрос. Но зато я узнал, что сейчас не тысяча восемьсот тринадцатый год, а тысяча девятьсот девяносто четвертый.