Мужчина улыбнулся.

– Вы, я вижу, на пути к выздоровлению, и это хорошо. Значит, жить будете.

– Это зависит от того, что для вас значит «жить», – возразила Шарлотта. – Сегодня в Сидней приедут мои родители чтобы познакомиться с моим женихом. А. завтра на свадьбу соберутся все родственники – сестры, тетки, дяди, племянницы, племянники, двоюродные братья и сестры. И все давно ждут, когда же я, наконец, выйду замуж. Они люди простые, из провинции, а там считается, что замужество и материнство – единственное призвание для женщины. Они думали, что мне, в конце концов, повезло…

К горну Шарлотты снова подступила рыдания, но она, собрав волю, сдержалась.

– Что же случилось с вашим женихом? – не отступался американец.

Шарлотта внимательно присмотрелась к мужчине, спрашивая себя, не ошиблась ли она относительно его намерений. Глядя в его выразительные глаза, можно было подумать, что он и впрямь искренне ей сочувствует.

– Рассказывать, в общем-то, нечего, – проговорила она, устало пожимал плечами. – Он просто не приедет, а свадьба отменяется. Вот и вся история.

Шарлотта опять потянулась за носовым платком.

Пока она вытирала глаза, незнакомец не проронил ни слова, и ей удалось быстро успокоиться. Наступило тягостное молчание, и Шарлотта вдруг ощутила острую потребность выговориться. Возможно, выплакаться в жилетку постороннему даже лучше, чем другу. Ведь большинству ее друзей до смерти надоело выслушивать ее.

– Луиза была права, – выпалила Шарлотта, со стуком поставив чашку на блюдце. – Он не любил меня.

– А кто такая Луиза?

– Моя лучшая подруга. Мы вместе снимаем квартиру.

– Должно быть, это с ней вы только что говорили по телефону?