Лишь только Лана щелкнула замком, как дверь сама распахнулась, и на нее свалилось нечто большое и тяжелое. Под его грузом Лана чуть отступила назад, после чего осела на коврик у телефонной тумбочки, а это нечто упало на нее. Дверь победно скрипнула и от сквозняка на площадке тут же захлопнулась. Лана успела закричать, но навалившееся тело перекрыло дыхание. То, что это было чье-то тело, у девушки больше не оставалось сомнений. Оно лежало на ней и сопело. Лана с ужасом глядела в его тусклые, подернутые туманной поволокой глаза, и вяло пыталась выбраться на свободу. В другой ситуации она бы непременно спихнула с себя любой груз, но этот вытворял с ней такое! Мужчина, а это был представитель именно слабого пола, мало того что лежал на ней, гладил ее голое бедро, так еще называл ее Викторией и пытался поцеловать. Такого Лана не позволяла никому: валяться на ней в коридоре, называть ее чужим именем и пытаться заняться с ней любовью. Лана затихла, соображая, что предпринять. И в этой пронзительной тишине, прерываемой сопением и кряхтением, она отчетливо услышала голос подруги:

– Ну, ты, Кошелева, даешь! И где, в собственном коридоре! У вас что, ролевые игры или безумный секс на собачьем коврике? И кто он, хоть бы познакомила, что ли.

– Помоги мне, Люська, не стервозничай, – простонала Лана, – убери с меня этого типа. А то я под ним лежу, как парализованный кролик.

– А он что? – поинтересовалась Люська, перешагивая через парочку. – Может, он против того, чтобы я его оттаскивала. У вас с ним по взаимному согласию? Или ты его насилуешь? Вон как все телеса оголила.

– Люська, – с укором прохрипела Лана, – помоги…

Подруга не бросила ее на произвол судьбы в образе сластолюбивого незнакомца, она стянула его в два счета. Лана быстро поднялась, запахнула халат до подбородка и пригляделась к парню.

– Не знаю, – пробормотала она. – Совершенно его не знаю. Откуда он взялся?

– А что, – Люся ткнула носком туфли в незнакомца, – он ничего, симпатичный. Похож на одного известного мачо. Жаль, не соображает ничего. Мужик, – она присела к нему и затормошила, – ты кто?