На очаровательном лице новобрачной он прочел вопрос. Любопытство. И тревогу.

— Бенджамен, мы ждем, — напомнила теща.

— Уходите, Стефания, — сказал он. — Это вас не касается.

— Если это затрагивает мою дочь, а глядя на ваше лицо, я могу предположить, что затрагивает, то это касается и меня.

Ему стало холодно от мысли, что все кончено.

Холод, злость и страх переполняли его. За пятнадцать минут все изменилось. Все, что он считал своим до конца земных дней, вдруг куда-то испарилось. И не в его силах что-либо изменить.

— Джулия, — сдавленным голосом произнес Бен, — то, что я должен сказать, касается только тебя. Я не позволю, чтобы твоя мать за нас принимала решения. Или убери ее отсюда, или я не отвечаю за свои поступки.

— Мама, — Джулия повернулась к матери, — пожалуйста, оставь нас одних.

— С этой особой? — Стефания жестом показала на Мариан. — Ни за что, моя дорогая! Если останется она, останусь и я.

Злость Бена переросла в ярость. Теща доводила его до белого каления. Им овладело что-то вроде безумия. Он никогда не был человеком, склонным к насилию. Но в этот момент он подумал, что мог бы убить, если бы убийство защитило его любимую. А он любил Джулию больше жизни.

К счастью, дверь снова открылась. На пороге стояла Фелисити Монтгомери. Единственный человек на земле, который мог повлиять на Стефанию.

— В фойе ждет мужчина с ребенком, — сообщила она. — Он думает, что вроде бы здесь его жена.

Он хотел бы знать, выполнила ли она дело, ради которого пришла.

— По-моему, мы все хотели бы услышать ответ на этот вопрос, — фыркнула Стефания. — Почему вы не пригласили его присоединиться к пашей компании? Вероятно, он был бы более откровенным.