Бен покачал головой. У него дрожали губы, когда ему наконец удалось сказать:

— Нет. Ни одной минуты. Я никогда никого не любил, кроме тебя, Джулия.

— Но ты сделал ей ребенка. — И снова перед мысленным взором вспыхнули картины обнаженной интимности. Даже если он не любил Мариан Дэйэс, он сумел!..

Это случилось в его квартире, в постели, в которую он так упрямо не позволял лечь своей невесте? Или в дешевом мотеле на темной сельской дороге?

Ох, она больше не могла этого вынести!

— Отойди от меня. — Джулия пыталась высвободиться из объятий Бена и отодвинуться от него так далеко, насколько позволяла маленькая комната. — Я не хочу, чтобы ты касался меня… После того, как ты касался ее!

Бен вытер рукой лицо. Ей пришлось отвести от него взгляд. Усталость и печаль в глазах мужа показались ей опасно трогательными.

— Что ты хочешь от меня услышать? Я не святой. Ну, сделал ошибку. Ну, вел себя чертовски глупо. Все это правда. Но это, Джулия, не отменяет того факта, что у меня есть сын. — Он вздохнул. — И больше того: матери он не нужен.

— Что еще, Бен, ты собираешься мне сказать? Подавленность в его голосе наполнила ее дурным предчувствием.

— Она хочет, чтобы я взял его. Если я откажусь, она отдаст его на усыновление.

— Я тебе не верю! Какой матерью надо быть, чтобы пойти на это?

— Такой, муж которой не хочет принять ребенка от внебрачной связи.

Внебрачная связь? Милостивый Боже, этот ужас никогда не кончится? Джулия переживала такое смятение, какое раньше было ей незнакомо.

Она на мгновение прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать.

— Так что ты ответил этому образцу женской добродетели? — спросила она, прибегая к сарказму как к спасению. Потому что только подпитывая ярость, она могла держать себя в руках. И Джулия лучше бы умерла, чем позволила бы ему увидеть, как больно он ранил ее.

— Ты и твоя мать появились раньше, чем я успел открыть рот.