Господи, к кому он обращается? Какие еще люди? Возможно, на все сто домов садоводческого товарищества есть одна живая душа, комендант, отставной майор внутренних войск, или сторож, старый и глухой, как тетерев. Но оба наверняка отсыпаются после очередного возлияния. Зови их или из пушки стреляй, раньше полудня все равно не поднимутся. Зимой здесь немного развлечений: карты, водка, радио и сладкий сон.

«Мерседес» исчез из вида.

Корзун бросился к комоду, схватил ключи от входной двери. Раскрыл Маринину сумочку, вывалил на пол помаду, пудреницу, еще какую-то муру, среди которой отыскал ключи от «ситроена» и рванулся к выходу.

В дверях, расставив руки, стояла Марина, закрывая собой дверной проем.

— Что ты делаешь? — крикнула она. — Прекрати немедленно. А если они вооружены? Господи… Они убьют тебя! Не ходи. Это всего лишь машина.

Но остановить Корзуна было невозможно. Он завелся, как угнанный «мерседес», с полоборота.

— Всего лишь машина? — от возмущения у него перехватило дыхание, он не сумел закончить фразу. — Я зарабатываю на жизнь не минетами, как ты. За бабки я пашу как проклятый.

— Коля, послушай…

— Уйди с дороги, — прошипел Корзун.

Марина не двинулась с места. Корзун, коротко размахнувшись, свободной рукой влепил ей такую пощечину, после которой не всякий мужик устоял бы на ногах. Из глаз женщины брызнули слезы, левая щека пошла багровыми пятнами. Марина не уступила. Корзун вцепился ей в руку, потянул на себя и, развернувшись на сто восемьдесят, с силой бросил девушку на кровать.

Свечка погасла. Корзун налетел на стену и выругался.

— Блин, темнотища.

— Заткнись, сволочь.

Марина уткнулась лицом в подушку и разрыдалась в голос.

Выскочив на веранду, Корзун распахнул дверь, спустился по скользким ступенькам, быстро для своей крупной комплекции помчался по тропинке к гаражу, на бегу сообразив, что забыл переобуться. На босу ногу надеты стоптанные шлепанцы с кожаной подошвой и войлочным верхом.